Опять это деление Бога на разные личности, лица и ипостаси, от которого и начинается многобожие. Бог не может быть убиен, поскольку Он жизнь в Самом Себе. На три дня была подвержена смерти плоть Сына Человеческого, но не Сам Бог, Который оставил эту плоть, а потом вновь вошёл в неё, воскресив, как и обещал. Злые же виноградари, убийством Сына Человеческого, Который и был обетованным им во пророках Мессией (Христом), отвергли в Нём Самого Бога, поскольку служили и исполняли похоти отца и бога своего - диавола. Посему и чают они себе по сей день своего мессию, в котором и воплотится отец их.
Отличить истину от лжи, а значит и добавления, вставки, или, наоборот, изъятия чего-то неугодного, можно лишь одним способом: когда знаешь эту самую вечную, верную, неизменную и непреложную истину, которая всегда в любви. А значит и имеешь возможность сопоставлять с неё всё, с чем сталкиваешься, чтобы различить, что от Бога, а что нет. И непреложная истина эта, которая всегда в любви и которую изменить невозможно через добавления к ней чего-то своего или изъятия из неё чего-то кому-то неугодного, как раз и есть в первейших двух заповедях о любви к Богу и человеку и десятословии Его (без иудейских вставок и дополнений). Вне любви нет истины (Бога), поскольку истина (Бог) и есть любовь и лишь в любви себя и являет.
Осторожность в духовных вопросах - превыше всего, ведь от этого зависит жизнь наша. Да, у человека есть выбор и он его совершает постоянно в течение жизни своей земной.
Диавол уловил Еву в прелести познания того, чего она не знала; преподнеся эту прелесть, как нечто доброе, солгав при этом (как всегда), что не умрёте. Ей бы задуматься на минуту, а зачем мне это знать? И так ли говорил Отец? И если этот (искуситель) говорит и предлагает что-то не то, что сказал Отец, но противное Ему, то кто или что это? А главное, зачем мне слушать его, верить ему, и делать то, что он предлагает? Разве плохо мне в том, в чём я итак пребываю? Послать бы ей прочь искусителя и не слушать его, но она выбрала иное.
Зато теперь все мы, различая добро и зло, можем выбирать. Совесть нам в помощь в этом и истина Божия, которая всегда в любви и которую и явил нам Собою Иисус Христос.
Насчёт же того эпизода с женщиной, взятой в прелюбодеянии: если в нём явлена Христом Божия любовь, значит явлена и истина, которой не бывает вне любви. Поэтому как можно говорить о вставке там, где явлена истина в любви? Если к истине приложили истину, и к любви любовь, то в чём вставка? Да и кто знает, что там приложено, а что нет. Мы же не очевидцы ничего и не свидетели, а можем лишь верить или не верить тем или иным людям, что-то утверждающим. Поэтому за вставку почитать следует то, что противоречит истине, которая всегда в любви, отчего и является ложью, вносимой лукавым через земных слуг своих, чтобы извратить истину. И таких вставок полно в Писании, особенно же в иудейском Танахе (ветхом завете), который ими, буквально, кишит; а также в Апокалипсисе, приписываемом Иоанну Богослову.