Итак, создаю обещанную тему.
Православие... Религия традиции....
Огромная история и соответственно богатейший опыт. И в византийском варианте, а затем и в русском. Огромное количество умнейших богословов и философов. Более того. Вся русская культура, в большей или меньшей степени, имеет православный фундамент.
Да, всё так. "Бумага написана правильно... Но это одна сторона вопроса." (с)
Но есть и другая. К глубокому сожалению.
Пара цитат.
Монахиня Мария (Скобцова):
"Если в церковь, одаренную терпимостью и признанием со стороны советской власти, придут новые кадры людей, этой властью воспитанные, то придут они именно с такой психологией. Что это значит? Это значит, что сначала они, в качестве очень жадных и восприимчивых слушателей, будут изучать различные точки зрения, воспринимать проблемы, посещать богослужения и т. д. А в какую-то минуту, почувствовав себя наконец церковными людьми по-настоящему, по полной своей неподготовленности к антиномическому мышлению, они скажут: «Вот по этому вопросу существует несколько мнений — какое из них истинно? Потому что несколько одновременно истинными быть не могут. А если вот такое-то истинное, то остальные подлежат истреблению, как ложные».
Они будут сначала запрашивать Церковь, легко перенося на нее привычный им признак непогрешимости. Но вскоре они станут говорить от имени Церкви, воплощая в себе этот признак непогрешимости. Если в области тягучего и неопределенного марксистского миропонимания они пылают страстью ересемании и уничтожают противников, то в области православного вероучения они будут еще большими истребителями ересей и охранителями ортодоксии. Шаржируя, можно сказать, что за неправильно положенное крестное знамение они будут штрафовать, а за отказ от исповеди ссылать в Соловки. Свободная же мысль будет караться смертной казнью. Тут нельзя иметь никаких иллюзий, — в случае признания Церкви в России и в случае роста ее внешнего успеха она не может рассчитывать ни на какие иные кадры, кроме кадров, воспитанных в некритическом, догматическом духе авторитета.
А это значит — на долгие годы замирание свободы. Это значит — новые Соловки, новые тюрьмы и лагеря для всех, кто отстаивает свободу в церкви. Это значит — новые гонения и новые мученики и исповедники.
Было бы отчего прийти в полное отчаяние, если бы, наряду с такими перспективами, не верить, что подлинная Христова истина всегда связана со свободой, что свобода до Страшного Суда не угаснет окончательно в церкви, что наше небывалое в мире стояние в свободе имеет характер провиденциальный и готовит нас к стойкости и подвигу, как бы вручает нам огромное сокровище и дает силы и бережение его, и, наконец, главное — что бы ни случилось в жизни церковной, — ласкательство ли государства, гонение ли безбожников, искажение ли духа Христовой свободы, — ничего не страшно, потому что врата ада ее не одолеют.
А наш путь, наше признание, наш подвиг и крест — пронести свободную Христову истину через все испытания."
Доклад, прочитанный в марте 1936 г. в Париже.
Отец Сергий Желудков говорил: "Вижу страшный сон. Священникам предоставили телевидение, радио, газеты и предлагают говорить свободно все, что хотят, а сказать нечего". Пророчество исполнилось. Вопросов больше нет.
Вот такие вот вводные. Пока....
Православие... Религия традиции....
Огромная история и соответственно богатейший опыт. И в византийском варианте, а затем и в русском. Огромное количество умнейших богословов и философов. Более того. Вся русская культура, в большей или меньшей степени, имеет православный фундамент.
Да, всё так. "Бумага написана правильно... Но это одна сторона вопроса." (с)
Но есть и другая. К глубокому сожалению.
Пара цитат.
Монахиня Мария (Скобцова):
"Если в церковь, одаренную терпимостью и признанием со стороны советской власти, придут новые кадры людей, этой властью воспитанные, то придут они именно с такой психологией. Что это значит? Это значит, что сначала они, в качестве очень жадных и восприимчивых слушателей, будут изучать различные точки зрения, воспринимать проблемы, посещать богослужения и т. д. А в какую-то минуту, почувствовав себя наконец церковными людьми по-настоящему, по полной своей неподготовленности к антиномическому мышлению, они скажут: «Вот по этому вопросу существует несколько мнений — какое из них истинно? Потому что несколько одновременно истинными быть не могут. А если вот такое-то истинное, то остальные подлежат истреблению, как ложные».
Они будут сначала запрашивать Церковь, легко перенося на нее привычный им признак непогрешимости. Но вскоре они станут говорить от имени Церкви, воплощая в себе этот признак непогрешимости. Если в области тягучего и неопределенного марксистского миропонимания они пылают страстью ересемании и уничтожают противников, то в области православного вероучения они будут еще большими истребителями ересей и охранителями ортодоксии. Шаржируя, можно сказать, что за неправильно положенное крестное знамение они будут штрафовать, а за отказ от исповеди ссылать в Соловки. Свободная же мысль будет караться смертной казнью. Тут нельзя иметь никаких иллюзий, — в случае признания Церкви в России и в случае роста ее внешнего успеха она не может рассчитывать ни на какие иные кадры, кроме кадров, воспитанных в некритическом, догматическом духе авторитета.
А это значит — на долгие годы замирание свободы. Это значит — новые Соловки, новые тюрьмы и лагеря для всех, кто отстаивает свободу в церкви. Это значит — новые гонения и новые мученики и исповедники.
Было бы отчего прийти в полное отчаяние, если бы, наряду с такими перспективами, не верить, что подлинная Христова истина всегда связана со свободой, что свобода до Страшного Суда не угаснет окончательно в церкви, что наше небывалое в мире стояние в свободе имеет характер провиденциальный и готовит нас к стойкости и подвигу, как бы вручает нам огромное сокровище и дает силы и бережение его, и, наконец, главное — что бы ни случилось в жизни церковной, — ласкательство ли государства, гонение ли безбожников, искажение ли духа Христовой свободы, — ничего не страшно, потому что врата ада ее не одолеют.
А наш путь, наше признание, наш подвиг и крест — пронести свободную Христову истину через все испытания."
Доклад, прочитанный в марте 1936 г. в Париже.
Отец Сергий Желудков говорил: "Вижу страшный сон. Священникам предоставили телевидение, радио, газеты и предлагают говорить свободно все, что хотят, а сказать нечего". Пророчество исполнилось. Вопросов больше нет.
Вот такие вот вводные. Пока....
Шахтеров, трактористов... Возможно там было бы ещё хуже. Ну вот такое мое ИМХО
