Что Тору писал не Моисей? А кто?
Ну вот почитай, если интересно. Правда длинновато.
Авторство и датировка Пятикнижия.
История вопроса. Дискуссия об *атрибуции и *датировке
Пятикнижия шла долгим и сложным путем: от первых критических гипотез через увлечения крайностями радикальных теорий к умеренному критицизму, сблизившемуся с традицией.
Древнееврейское предание приписывало все
Пятикнижие Моисею (см.*
Иосиф Флавий, Древн.,Х,4,2). Христос Спаситель, ссылаясь на Тору, не оспаривал этого предания (см. например,
;
). Однако аналогичные ссылки в Новом Завете далеко не всегда означают авторство в буквальном смысле слова. Так, апостол Петр ссылается на Самуила (
), в действительности имея в виду
, текст, написанный уже после смерти пророка, чье имя носила книга (2 Цар. в евр. традиции именуется «Самуиловой»).
Первое утверждение о том, что в создании
Пятикнижия участвовал не один Моисей, встречается у гностика *Птолемея (2–3 вв.). В 4 в. блж.*Иероним, опираясь на (
), высказал мнение, что атрибуция
Пятикнижия – вопрос открытый. «Моисея ли захочешь назвать автором Пятикнижия, – писал он, – или Ездру, восстановителя этого произведения, – не противоречу» (О Приснодевстве блж. Марии. Книга Против Елвидия, рус. пер.: Творения, т.4, с.101).
В Средние века авторство Моисея считалось настолько непререкаемым, что сомнения на этот счет рассматривались как еретические (и у христиан, и у иудаистов). Поэтому еврейский экзегет 12 в. *Ибн-Эзра, у которого зародились подобные сомнения, вынужден был тщательно зашифровать свои выводы (его запись разгадал лишь в 17 в. *Спиноза). Смысл наблюдений Ибн-Эзры сводился к следующему. Автор (
) указывает, что Моисей обращался к народу с речью «за Иорданом», а значит, сам автор жил уже по правую сторону реки, которую Моисей не перешел. Заповеди Моисеевы были начертаны на 12 камнях (
сл.; ср.Ис.
), но такая запись не могла вместить всего текста
Пятикнижия. Говоря о времени Авраама, бытописатель отмечает, что в те годы в Палестине еще жили хананеи; следовательно, когда писались эти слова, Ханаан был уже заселен израильтянами (
). В (
) гора Мориа названа горой Божьей, но так она стала называться лишь после возведения на ней Иерусалимского храма. Ибн-Эзра, видимо, считал, что таких свидетельств достаточно для отвержения авторства Моисея, не учитывая, что они могли быть *глоссами переписчиков.
Независимо от Ибн-Эзры к аналогичным выводам пришел протестантский богослов *Карлштадт (1520). Затем католический монах *Бонфрер указал на родословие царей Едома (
сл.) как на текст, который мог быть написан лишь в царскую эпоху. Признавая наличие в
Пятикнижии «дополнений», Бонфрер, однако, настаивал на их каноничности и боговдохновенности. В том же духе высказался и католик *Мазиус, которого позднее принудили отказаться от своих взглядов.
В 17 в. протестанты *Гоббс (1651) и *Пейрер (1655) приписывали Моисею только законодательные разделы
Пятикнижия. И, наконец, итог первому этапу критики подвел «Богословско-политический трактат» *Спинозы (1670). По его гипотезе, «сенат сообщал народу письменно постановления Моисея, которые потом историк собрал и вставил в подходящих местах в историю жизни Моисея». Этим историком был, скорее всего, Ездра. Таким образом, Спиноза пришел к почти полному отрицанию традиционной атрибуции
Пятикнижия. Книга Спинозы вызвала большие споры. Вскоре после ее выхода католик Р.*Симон рассмотрел проблему с вероучительной точки зрения. Он показал, что для Церкви важна не просто та или иная атрибуция книги, а соответствие ее содержания Священному Преданию Церкви. Поэтому исагогические выводы о датировке и авторстве не могут затрагивать каноничности. Ортодоксальная догматическая позиция Симона не смогла защитить его от осуждения, главным инициатором которого был *Боссюэ.
В 18 в. исследование вопроса о происхождении
Пятикнижия приняло строго методический, научный характер. В 1711 немецкий пастор *Виттер, а за ним французский католик *Астрюк (1753) заложили фундамент *
документарной теории. Исходя из употребления в разных местах Быт. двух Божественных имен, они попытались выделить первичные составные элементы книги. По мнению Астрюка, Моисей поместил параллельно ряд сходных, но не тождественных текстов. Последующие писцы и редакторы неточно воспроизвели его писание, откуда и появились дублеты и расхождения. Два главных документа, выделенных Астрюком в Быт., позднее получили у библеистов названия *Яхвист и *Элохист (Я и Э, лат. J и Е). В 1780–1783 немецкий протестант-рационалист И.*Айххорн применил метод Астрюка к Исх. и Лев.
Иное объяснение особенностям
Пятикнижия дал английский католический экзегет *Геддес (1792), наметивший первые контуры *
фрагментарной теории. Согласно этой теории, нарративные разделы
Пятикнижия сложились не из крупных литературных блоков, типа Я и Э, а из множества небольших фрагментов. Несмотря на то что взгляд Геддеса был поддержан и развит *Фатером (1802–1805), большинство западных экзегетов продолжало свои исследования, ориентируясь на документарную модель. В 1798 преемник И.Айххорна по кафедре *Ильген выступил с тезисом, что в рамках Э следует различать два источника. Так к Я и Э был добавлен третий документ, законодательную часть которого *Куэнен позднее обозначил как *Священнический кодекс (С, лат. Р).
В 19 в. была сформулирована теория уже *четырех источников
Пятикнижия. Работы И.З.Фатера по сравнению законов Лев. и Втор. помогли *Де Ветте (1805) выделить четвертый гипотетический источник
Пятикнижия – Второзаконнический (В, лат. D). Де Ветте отождествил его с Книгой Закона, обнаруженной в Храме при царе Иосии в 622 до н.э. Писал ее, по мнению Де Ветте, не Моисей, а иудейские священники, современники Иосии. В дальнейших своих трудах ученый, сопоставляя данные *Исторических книг 1-го цикла с
Пятикнижием, пришел к заключению, что до Иосии общепринятого свода Закона еще не было. В частности, если бы пророк Самуил знал (
), он бы не колебался при введении *монархии, а пророк Илия, если бы знал о запрете Втор. сооружать алтари вне Иерусалима, не воздвиг бы жертвенник на Кармиле. Редкие указания на
Пятикнижие в Исторических книгах 1-го цикла Де Ветте объявил *интерполяциями, а достоверность сообщений о
Пятикнижии в 1–2 Цар. полностью отверг. За Моисеем Де Ветте сохранил лишь роль «основателя теократии».
В те же годы нем. протестант *Штэлин (1830) предложил т.н. *
дополнений теорию, согласно которой
Пятикнижие было создано не из параллельных текстов, а постепенно наращивалось вокруг *«основного документа». Против подобных теорий с резкой критикой выступили защитники традиционной атрибуции
Пятикнижия, в первую очередь *Хенгстенберг. Однако им не удалось опровергнуть документарную теорию. К середине 19 в. в работах *Эвальда (1843–1855), *Хупфельда (1853), *Рима (1854) и других теория приобрела следующие очертания. «Основным документом» были богослужебные уставы С (эпохи Давида), затем следовал документ Я (*Ефрем, эпоха пророка Елисея) и Э (Ефрем, эпоха пророка Амоса), и, наконец, при Иосии в Иерусалиме появилось Второзаконие. Все четыре текста были скомпилированы Ездрой или другим поздним редактором, который действовал подобно *Татиану, соединившему четыре Евангелия в своем *Диатессароне (следует отметить, что, по Г.Эвальду, Книга Завета предшествовала документу С).
Коренной поворот в документарной теории связан с именем *Графа. Еще в 30-х гг. 19 в. его учитель *Ройсс предположил, что С является не «основным документом», а самой поздней частью
Пятикнижия. Эту идею, которую Э.Ройсс долго не решался предать гласности, К.Граф положил в основу своей главной работы «Исторические книги Ветхого Завета» (1866). Он указал, в частности, что в Лев. названы праздники, обряды и законы, которые отсутствуют в трех других источниках
Пятикнижия. Теорию Графа поддержали А.Куэнен, *Нельдеке и другие радикальные экзегеты, а в 1878 *Велльхаузен убедительно подкрепил ее и блестяще изложил в книге «Введение в историю Израиля». С тех пор она стала называться теорией Графа-Велльхаузена, или даже просто теорией Ю.Велльхаузена.
Как отмечал позднее *Олбрайт, Велльхаузен и его школа исходили из гипертрофированного представления о роли государства в истории религии.
Именно это представление позволило Велльхаузену датировать первые тексты
Пятикнижия эпохой царей. Он считал, что время Моисея, период кочевого быта, не могло быть временем литературного творчества. История ветхозаветной религии шла по законам эволюции, от простого к сложному. До Моисея израильтяне были язычниками; Моисею принадлежала лишь идея, что Яхве – Бог Израиля. Только в период монархии возникли идеи, отраженные в первых источниках
Пятикнижия. В 9 в. в Иерусалиме был написан текст Я, в 8 в. на Севере возник Э, в 7 в. в Иудее был написан В, а в эпоху Плена – С. К началу периода Второго Храма
Пятикнижие приняло нынешний вид. Четырем источникам соответствовали и 4 типа законодательных сводов.
Исторический эволюционизм школы Велльхаузена встретил серьезную оппозицию среди православных (Ф.*Елеонский, *Властов, А.*Глаголев, *Юнгеров и другие), католических (А.Арно, *Вигуру и другие), протестантских (Франц*Делич, *Дилльманн, Р.*Киттель, *Лер и другие) и иудаистских (*Кассуто и другие) экзегетов. Однако с каждым годом документарная теория завоевывала все больше приверженцев. В конце 19 в. ее развивали и пропагандировали *Драйвер, *Хейстингс, *Ренан, *Корниль, У.*Кауч, Р.*Смит и многие другие. Постепенно и церковномыслящие библеисты стали осознавать принципиальное различие между
философскими предпосылками документаризма (*рационализм, учение *Гегеля, эволюционизм и т.п.) и его объективными аргументами. В результате многие противники Велльхаузена приняли, хотя и с оговорками, документарную модель. Сначала это были преимущественно протестантские библеисты (в частности, Р.Киттель), затем появился классический труд русского православного ученого *Тураева (1913), написанный с точки зрения документаризма. Попытки католических экзегетов (*Лагранж, *Хоонакер, *Прат) рецептировать теорию были приостановлены церковными властями в связи с борьбой против «модернизма». В 1906 *Папская библейская комиссия разрешила принять лишь идею источников, к которым обращался Моисей, когда писал
Пятикнижие. В 1928 *Беа пытался возродить концепцию Астрюка. Только после 1943 (см.*Пий XII) документаризм прочно вошел в католическую библеистику, проникнув даже в учебники и популярную церковную литературу.
В православной библеистике документарная теория долгое время решительно оспаривалась. Однако к концу 19 в. было признано, что «Пятикнижие в том виде и объеме, в котором оно сохранилось до нашего времени, в безусловном и точном смысле, не может быть приписано Моисею, потому что заключает в себе некоторые элементы позднейшего происхождения» (*Жданов). После Первой мировой войны под влиянием работ *Трубецкого, Тураева, *Андреева, *Карташева, *Князева, *Велласа и других документарная теория утвердилась среди русских и греческих библеистов (болгарские и румынские экзегеты сохранили принципы *старой исагогики). Русский богослов *Сове подчеркивал при этом, что у св.отцов и в Священном Предании Церкви не был дан «канонический», «общеобязательный» ответ на проблемы ветхозаветной исагогики. Князев писал в 1949, что в
Пятикнижии приведение в одном контексте деталей из разных записей Предания есть «не что иное, как богословский метод», который имел целью дать всестороннее освещение темы.
После Второй мировой войны ситуация в целом унифицировалась. В 1948 Карташев писал, что возврат к прежнему, докритическому подходу был бы равносилен возврату к докоперниковой астрономии. В 70-х гг. *Мейли констатировал стирание различий между католическими и протестантскими взглядами на происхождение
Пятикнижия. Что касается соотношения документарной теории и *боговдохновенности, то почти все соглашались с мнением *Рада, писавшего: «Если Откровение могло прийти к людям через Моисея, то почему оно не могло быть преподано через целый “авторский коллектив”?»
Уточнение деталей продолжалось и в 20 в. Так, *Айссфельдт (1922) предложил выделить в Я особый источник, обозначенный им буквой L (от лат. laicus – мирянин), поскольку считал его автором человека, не принадлежащего к священническому сословию. Это, по Айссфельдту, наиболее архаичные части Я (см. статью *Яхвист). В 1927 американский библеист Джулиан Моргенштерн (1881–1976) в соответствии с *кенитской гипотезой пытался отыскать в
Пятикнижии элементы, связанные с традицией кенеян (К); затем *Пфайффер (1930) выдвинул концепцию об эдомитском пласте в Быт. (см. статью *Сеирский источник). Наиболее спорным оставался вопрос о границах четырех источников внутри
Пятикнижия. Постоянное их дробление нередко заводило критику в тупик. Поэтому общепринятая схема деления текста продолжает быть условной. Не завершилась дискуссия и о композиционном отношении
Пятикнижия к другим ветхозаветным книгам. Если Рад сохранил велльхаузеновское представление о *Шестикнижии, то *Нот (1943) предпочитал говорить о *Четверокнижии, рассматривая Втор. как вступительную часть к *Второзаконнической истории. Хотя в настоящее время экзегеты говорят не столько о «документах», сколько о «традициях», «школах», «источниках», все же датировка Я-Э-В-С сохраняется *новой исагогикой почти в том же виде, как ее предложил Граф (см. ниже).
Торжество документарной теории не означало, впрочем, победы исторического эволюционизма Велльхаузена. Изучение *Гункелем и *скандинавской школой устных, долитературных форм, предшествовавших библейскому тексту, подтвердило наличие тесной связи между
Пятикнижием и эпохой Моисея. Археологические находки на Востоке (кодекс *Хаммурапи, *Нузийские тексты, хеттские законы и другие) доказали, что повествования и законодательство
Пятикнижия намного древнее их окончательной письменной фиксации. Они «пересказывались, снова и снова, с течением времени принимая более или менее устойчивые формы» (У.Олбрайт, 1957). Труды *Альта (1934) вычленили в Торе законы кочевого, т.е. Моисеева, периода (см. статью *Казуистические и аподиктические законы). Сопоставление
Пятикнижия с древневосточными судебниками (*Менденхол, 1955) показало неправомерность отсечения нарративных частей
Пятикнижия от законодательных. *Казелль (1957) отметил органичную связь Втор. с традицией североизраильских колен, вопреки мнению Де Ветте и Велльхаузена, считавших источник В продуктом деятельности иерусалимского духовенства 7 в. Важнейшей поправкой к классической документарной теории явился тезис о Моисее как преемнике религии Авраама и предшественнике пророков-писателей (Р.Киттель, *Де Во, *Райт, *Брайт и др.). Ветхозаветный монотеизм стал снова рассматриваться не как итог развития, понимаемого в духе *Гегеля, а как
исходный пункт в истории библейской религии.
Так и с евреями. Они знали, что есть Бог и что есть заповеди. Ну а там до кого в каком виде что дошло.... Ну как получится.
Рядом с евреями плечом к плечу.