Если очень коротко...
Валентинианство было одним из крупнейших гностических христианских движений. Основанное Валентином (род. Ок.100 г. От Р.Х. — ум. Ок.165 г.) во 2 веке, оно широко распространилось на территории Римской империи, от северо-западной Африки до Египта, Малой Азии и Сирии на востоке. Позднее это движение разделилось на восточную и западную школы. Валентинианское движение сохраняло активность до 4 века, но пришло в упадок после того, как император Феодосий I издал Фессалоникийский эдикт в 380 году, провозгласивший никейское христианство государственной религией Римской империи.
Согласно Иринею Лионскому, валентиниане верили, что в начале была Плерома (буквально «полнота»). В центре Плеромы находился изначальный Отец, или Бытие, начало всего сущего, который после тысячелетий молчания и созерцания породил тридцать эонов, небесных архетипов, представляющих собой пятнадцать сизигий или взаимодополняющих пар. Среди них была София. Согласно символическому повествованию, слабость, любопытство и страстность Софии привели к ее падению с Плеромы и сотворению мира и человека, которые оба несовершенны. Эоны считаются частью Бога, или Монады, и принадлежат чисто идеальному, ноуменальному, умопостигаемому или сверхчувственному миру; они нематериальны, они — ипостасные идеи. Вместе с источником, из которого они исходят, они образуют Плерому. Переход от нематериального к материальному, от ноуменального к чувственному происходит из-за изъяна, страсти или греха женского эона Софии.
Валентиниане считали, что бог из Ветхого Завета иногда выступает в роли Демиурга, несовершенного создателя материального мира.
Человек, высшее существо в этом материальном мире, участвует как в духовной, так и в материальной природе. Работа искупления заключается в освобождении первого от второго. Человеку необходимо было признать Отца, глубину всего сущего, как истинный источник божественной силы, чтобы достичь гнозиса (знания). Валентинианцы верили, что обретение этого знания отдельным человеком положительно влияет на мировой порядок и способствует его восстановлению, а также что гнозис помогает и дополняет веру — ключ к спасению.
Епифаний утверждает, что валентиниане «описывали свои тридцать эонов в мифологической манере, полагая, что они соответствуют годам жизни Иисуса». Из восьми небесных существ Октоада четыре характерны только для валентинианской системы. Третья пара эонов, Логос и Зоэ, встречается только здесь, и их место в иерархии точно не установлено. Иногда они упоминаются до, а иногда после четвертой пары эонов, Антропоса и Экклесии. Мы не ошибемся, если предположим, что на Валентина повлиял пролог четвертого Евангелия (в последовательности эонов мы также встречаем, вероятно, иоанновские имена Моноген и Параклет).
В валентинианстве София всегда находится в абсолютном центре системы и в каком-то смысле олицетворяет высший женский принцип.
София — самая юная из эонов. Видя множество эонов и силу, с которой они зарождаются, она спешит вернуться в глубины Отца и пытается подражать ему, производя потомство без помощи своей мужской половины в сизигии, но в результате порождает выкидыш — бесформенную субстанцию. За это она изгнана из Плеромы в первичный субстрат материи. В системах Валентина Падуанского падение Софии предстает в двойном обличье. Высшая София после того, как нарушила равновесие, а также после искупления и покаяния, по-прежнему пребывает в верхнем мире; но ее преждевременное потомство, София Ахамот, изгнано из Плеромы и становится героиней оставшейся части драмы. Эта падшая София становится мировой созидательной силой. София Ахамот, или «Малая Мудрость», дочь «Великой Мудрости», становится матерью Демиурга, отождествляемого с Богом Ветхого Завета.
Гностики — дети Софии; от нее произошло небесное семя, божественная искра, спустившаяся в этот низший мир, подчиняющийся Хеймармене (судьбе) и находящийся во власти враждебных духов и сил; и все их таинства и мистерии, их формулы и символы должны помочь найти путь наверх, обратно на небеса. Эта идея о том, что гностики осознают свое пребывание во враждебном и злом мире, отражена в концепции Софии. Она тоже стала падшим Эоном, который опустился в материальный мир и стремится освободиться от него, получив освобождение от рук небесного Искупителя, как и гностики.
Что касается человека, по всей видимости, наибольшее влияние здесь оказала идея о небесном Антропосе (т. Е. Первочеловеке). Согласно Валентину, Антропос предстает не как творящая мир сила, погружающаяся в материальный мир, а как небесный Эон верхнего мира, который находится в четко определенных отношениях с падшим Эоном. Адам был создан во имя Антропоса и наводит ужас на демонов, внушая им страх перед предсуществующим человеком. Этот Антропос — космогонический элемент, чистый разум, отличный от материи, разум, ипостасно исходящий от Бога и еще не омраченный соприкосновением с материей. Этот разум считается разумом человечества или самим человечеством как олицетворенной идеей, категорией, не имеющей телесной оболочки, человеческим разумом, понимаемым как Мировая Душа. Возможно, роль Антропоса здесь отведена Софии Премудрости Божией.
О Христе. София воспылала страстью к самому Первому Отцу, или, скорее, под предлогом любви она пытается приблизиться к недостижимому Бытию, Непостижимому, и постичь его величие. В своем стремлении к этому высшему существу она порождает Эон, который выше и чище ее самой, и тут же возносится в небесные Эоны. Христос сжалился над несовершенным существом, рожденным Софией, и наделил его сущностью и формой, после чего София попыталась снова вознестись к Отцу, но тщетно. В загадочной фигуре Христа мы снова находим изначальное представление о Первочеловеке, который погружается в материю, но восстает из нее. Таким образом, Христос, соединившись с Софией, воплотился в земного Иисуса, сына Марии.
Демиург был далек от Верховного Бога на множество ступеней. Создавая этот мир из Хаоса, Демиург неосознанно находился под благотворным влиянием Христа, и вселенная, к удивлению даже ее Создателя, стала почти совершенной. Демиург сожалел даже о малейших несовершенствах и, считая себя Верховным Богом, попытался исправить ситуацию, послав Мессию. Однако с этим Мессией на самом деле был связан Христос Спаситель, искупивший людей.
Валентинианство было одним из крупнейших гностических христианских движений. Основанное Валентином (род. Ок.100 г. От Р.Х. — ум. Ок.165 г.) во 2 веке, оно широко распространилось на территории Римской империи, от северо-западной Африки до Египта, Малой Азии и Сирии на востоке. Позднее это движение разделилось на восточную и западную школы. Валентинианское движение сохраняло активность до 4 века, но пришло в упадок после того, как император Феодосий I издал Фессалоникийский эдикт в 380 году, провозгласивший никейское христианство государственной религией Римской империи.
Согласно Иринею Лионскому, валентиниане верили, что в начале была Плерома (буквально «полнота»). В центре Плеромы находился изначальный Отец, или Бытие, начало всего сущего, который после тысячелетий молчания и созерцания породил тридцать эонов, небесных архетипов, представляющих собой пятнадцать сизигий или взаимодополняющих пар. Среди них была София. Согласно символическому повествованию, слабость, любопытство и страстность Софии привели к ее падению с Плеромы и сотворению мира и человека, которые оба несовершенны. Эоны считаются частью Бога, или Монады, и принадлежат чисто идеальному, ноуменальному, умопостигаемому или сверхчувственному миру; они нематериальны, они — ипостасные идеи. Вместе с источником, из которого они исходят, они образуют Плерому. Переход от нематериального к материальному, от ноуменального к чувственному происходит из-за изъяна, страсти или греха женского эона Софии.
Валентиниане считали, что бог из Ветхого Завета иногда выступает в роли Демиурга, несовершенного создателя материального мира.
Человек, высшее существо в этом материальном мире, участвует как в духовной, так и в материальной природе. Работа искупления заключается в освобождении первого от второго. Человеку необходимо было признать Отца, глубину всего сущего, как истинный источник божественной силы, чтобы достичь гнозиса (знания). Валентинианцы верили, что обретение этого знания отдельным человеком положительно влияет на мировой порядок и способствует его восстановлению, а также что гнозис помогает и дополняет веру — ключ к спасению.
Епифаний утверждает, что валентиниане «описывали свои тридцать эонов в мифологической манере, полагая, что они соответствуют годам жизни Иисуса». Из восьми небесных существ Октоада четыре характерны только для валентинианской системы. Третья пара эонов, Логос и Зоэ, встречается только здесь, и их место в иерархии точно не установлено. Иногда они упоминаются до, а иногда после четвертой пары эонов, Антропоса и Экклесии. Мы не ошибемся, если предположим, что на Валентина повлиял пролог четвертого Евангелия (в последовательности эонов мы также встречаем, вероятно, иоанновские имена Моноген и Параклет).
В валентинианстве София всегда находится в абсолютном центре системы и в каком-то смысле олицетворяет высший женский принцип.
София — самая юная из эонов. Видя множество эонов и силу, с которой они зарождаются, она спешит вернуться в глубины Отца и пытается подражать ему, производя потомство без помощи своей мужской половины в сизигии, но в результате порождает выкидыш — бесформенную субстанцию. За это она изгнана из Плеромы в первичный субстрат материи. В системах Валентина Падуанского падение Софии предстает в двойном обличье. Высшая София после того, как нарушила равновесие, а также после искупления и покаяния, по-прежнему пребывает в верхнем мире; но ее преждевременное потомство, София Ахамот, изгнано из Плеромы и становится героиней оставшейся части драмы. Эта падшая София становится мировой созидательной силой. София Ахамот, или «Малая Мудрость», дочь «Великой Мудрости», становится матерью Демиурга, отождествляемого с Богом Ветхого Завета.
Гностики — дети Софии; от нее произошло небесное семя, божественная искра, спустившаяся в этот низший мир, подчиняющийся Хеймармене (судьбе) и находящийся во власти враждебных духов и сил; и все их таинства и мистерии, их формулы и символы должны помочь найти путь наверх, обратно на небеса. Эта идея о том, что гностики осознают свое пребывание во враждебном и злом мире, отражена в концепции Софии. Она тоже стала падшим Эоном, который опустился в материальный мир и стремится освободиться от него, получив освобождение от рук небесного Искупителя, как и гностики.
Что касается человека, по всей видимости, наибольшее влияние здесь оказала идея о небесном Антропосе (т. Е. Первочеловеке). Согласно Валентину, Антропос предстает не как творящая мир сила, погружающаяся в материальный мир, а как небесный Эон верхнего мира, который находится в четко определенных отношениях с падшим Эоном. Адам был создан во имя Антропоса и наводит ужас на демонов, внушая им страх перед предсуществующим человеком. Этот Антропос — космогонический элемент, чистый разум, отличный от материи, разум, ипостасно исходящий от Бога и еще не омраченный соприкосновением с материей. Этот разум считается разумом человечества или самим человечеством как олицетворенной идеей, категорией, не имеющей телесной оболочки, человеческим разумом, понимаемым как Мировая Душа. Возможно, роль Антропоса здесь отведена Софии Премудрости Божией.
О Христе. София воспылала страстью к самому Первому Отцу, или, скорее, под предлогом любви она пытается приблизиться к недостижимому Бытию, Непостижимому, и постичь его величие. В своем стремлении к этому высшему существу она порождает Эон, который выше и чище ее самой, и тут же возносится в небесные Эоны. Христос сжалился над несовершенным существом, рожденным Софией, и наделил его сущностью и формой, после чего София попыталась снова вознестись к Отцу, но тщетно. В загадочной фигуре Христа мы снова находим изначальное представление о Первочеловеке, который погружается в материю, но восстает из нее. Таким образом, Христос, соединившись с Софией, воплотился в земного Иисуса, сына Марии.
Демиург был далек от Верховного Бога на множество ступеней. Создавая этот мир из Хаоса, Демиург неосознанно находился под благотворным влиянием Христа, и вселенная, к удивлению даже ее Создателя, стала почти совершенной. Демиург сожалел даже о малейших несовершенствах и, считая себя Верховным Богом, попытался исправить ситуацию, послав Мессию. Однако с этим Мессией на самом деле был связан Христос Спаситель, искупивший людей.
