Внутренний мир большинства людей занят земным, а не Божиим. Поэтому, если лезть к ним с Божиим, вопреки их желанию, то это не только всё равно, что сеять при дороге, на камне и в терние, но и бросать жемчуг перед свиньями, что категорически не рекомендуется делать. Иисус Христос сеял там, где есть надежда и где знал, что Его слово может попасть на добрую почву и принести добрый плод. Там же, где однозначно "свиньи" (первосвященники, законники, книжники и фарисеи) не сеял, но лишь отвечал им, когда они лезли к Нему с искушением, потаясь уловить в слове.
Отсюда и говорить об истине можете там, где принимают истину. Иначе и своих домашних зделаете злейшими врагами, если будете пытаться "обратить" их против воли их. А от примера свидетелей Иеговы и прочих религиозных активистов, спекулирующих на святом имени Иисуса Христа, чтобы затянуть в свою секту, меня увольте.
Любовь к Богу в соблюдении заповедей Его и в пребывании в слове Его, которое возрождает нас из твари ветхой в чадо Божие, спасая от грехов. Заповедь о любви к человеку в том, как и пояснено в Новом Завете, чтобы не делать другому того, чего себе не желаем, и чтобы, как мы хотели бы, чтобы с нами поступали люди, так и мы поступали бы с ними. Верх же любви - в жертвенности, когда кто положит жизнь свою за други своя. Любовь к Богу и любовь к человеку - это одно, и одно без и вне другого нет и быть не может, а посему любовь и истина (что одно) не выходит за пределы Божия бытия, обозначенного в пределах десятословия (без иудейских дополнений). Любовь и истина вне греха и нет в них ничего нечистого, но свет и жизнь вечная. Поэтому истина всегда в любви, равно как и любовь в истине, которой сорадуется, по меткому выражению Павла.
Никому настоятельно не рекомендую не только что-то заявлять о себе, как об уже рождённом свыше и спасённом от греха, но даже и мнить о себе такое. Потому что, как только человек возомнит о себе такое, а, тем более, ещё и начнёт заявлять - это как раз и будет свидетельство того, что он не в Божией святости и любви, которая лишь в кротости и смирении обретается, но в глубочайшей диавольской прелести самообольщения (гордыне), и уже ищет славу себе, а не Богу. Поэтому кротость и смирение, самоумаление, самоуничижение, почитание себя за ничто и за первого из грешников - вот величайшие Божии благодати, в которых единственно и обретается истинная Божия любовь и возможно рождение свыше.
Мнение же и самость - свидетельство одержимости духом иным, отнюдь не Божиим, даже если и рядится в религиозность. Отлично эту опасность описали и предостерегали о ней Иоанн Лествичник и Игнатий Брянчанинов. Предостерегаю и аз, грешный.
Я не сторонник розовых очков, сладких обезболивающих пилюль и обкуривания религиозным опиумом, под воздействием которых окружающий мир вдруг начинает видеться более светлым и радужным. И не пытаюсь самообмануться в том, кто властвует в мире сем, до времени. И знаю, что борьба наша не с плотью и кровью, но с духами злобы подбебесной, не имеющих в себе ничего от Бога. Они - ничтожащее всё ничто, которое гораздо более чуждо всех самых ужасных картинок художников об аде. Потому как нет ничего хуже стёртого из книги жизни имени. А посему и не обольщаю себя ложными представлениями о мире сем и о том, кто властвует в нём, до времени. И куда идёт широкой дорогой подавляющее большинство, в том числе, и религиозное. Тем более, зная, чем кончил первый, допотопный мир. И видя, что и нынешний идёт ровно тем же путём, и, разве что не воде, а огню бережётся. Да к тому же и Сам Господь вочеловечился и явился нам, чтобы спасти людей Своих от грехов их, не в силу того, что спасающихся много, но как раз в силу того, что их ничтожно мало.
