Или на Соловки за такие слова.
Не, прикинь! Тут была девушка-пуританка. Ну, я её решила порадовать сценой из "Пуритан".
Вот этой.
"- Ты гнусный убийца, Берли, - сказал Босуэл, крепко сжимая палаш и
стиснув зубы, - однажды тебе удалось от меня ускользнуть, но твоя голова
(он выпалил такое ужасающее проклятие, что мы не решаемся его повторить)...
стоит того, во что ее оценили, и она будет болтаться у луки моего седла,
или мой конь возвратится к своим с пустым седлом.
- Да, - отозвался Берли с видом суровой и мрачной решимости, - да, я
тот самый Берли, который обещал уложить тебя на землю так, чтобы ты не смог
поднять больше голову. И да сотворит со мной Господь то же самое и еще
худшее, если я не сдержу своего слова.
- Значит, или ложе из вереска, или тысяча мерков! - воскликнул Босуэл,
обрушиваясь изо всей силы на Берли.
- Меч Господа и меч Гедеона! - прокричал Белфур, отбивая удар Босуэла
и отвечая ему своим.
Едва ли часто случалось, чтобы оба участника поединка были столь равны
в физической силе, в искусстве владеть оружием и конем, в безграничной
храбрости и в непримиримой взаимной вражде. Обменявшись многочисленными
свирепыми ударами, нанеся и получив по нескольку незначительных ран, они в
бешенстве набросились друг на друга, подгоняемые слепым нетерпением
смертельной ненависти: Босуэл схватил Берли за портупею, Белфур вцепился в
воротник его куртки, и оба свалились наземь. Товарищи Берли поспешили ему
на выручку, но им помешали драгуны, и борьба опять стала общей. Но ничто не
могло оторвать Берли и Босуэла друг от друга, и они продолжали кататься по
земле, борясь, беснуясь, с пеной у рта, упорством своим подобные
чистокровным бульдогам.
Несколько лошадей промчались над ними, но они не разжали объятий, пока
удар копытом не сломал правую руку Босуэла. Подавляя глубокий стон, он
отпустил врага, и они оба вскочили на ноги. Сломанная рука Босуэла
беспомощно повисла у него на боку, но левой рукой он пытался нащупать
место, где должен был находиться кинжал, который, однако, выпал из ножен во
время борьбы. Устремив на противника взгляд, в котором сочетались бешенство
и отчаяние, он стоял теперь безоружный и беззащитный; и Белфур, с диким
торжествующим хохотом взмахнув палашом, обрушил его на противника. Тот
устоял на ногах, так как палаш лишь слегка задел ему ребра. Босуэл больше
не защищался, но, взглянув на Берли с усмешкой, в которой выразил всю свою
беспредельную ненависть, он презрительно бросил ему:
- Подлый мужлан, ты пролил королевскую кровь!
- Умри, жалкая тварь! - закричал Белфур, нанося новый удар, и на этот
раз с большим успехом. И, наступив ногой на тело упавшего Босуэла, он в
третий раз ударил его своим палашом: - Умри, кровожадный пес! Умри, как ты
жил; умри, как подыхают животные, ни на что не уповая, ни во что не веря.
- И ничего не страшась, - прохрипел Босуэл, собрав последние силы,
чтобы произнести эти гордые, полные непримиримости слова, и тотчас же
испустил дух. " (с)
И спросила Алису, чтобы по всему роману не шарить. А она облажалась!
